Слово «махаю» стало литературной нормой и вошло в современные словари. Пока образованные люди, привыкшие избегать в своей речи этой формы, считавшейся разговорной, хватаются за сердце, филологи шутят: «Похоже, и «ложить» не за горами. А там и «ризетка» с «транваем» подтянутся. Великий и могучий, однако…»
Между тем это лишь одна из тенденций, и по большому счету не до смеха. Кто создает языковую картину мира? О трансформациях, стремительных, странных, забавных, а порой и опасных, мы беседуем с Еленой Харченко, директором Центра дополнительного образования «Подготовительное отделение для иностранных граждан», профессором кафедры русского языка как иностранного Института лингвистики и международных коммуникаций ЮУрГУ.
Доктор филологических наук, почетный работник высшего образования убеждена, что тема нашего разговора только на первый взгляд сугубо филологическая. На самом деле это касается всех. И будущего нашей страны.
Инструмент развития
— И все же, Елена Владимировна… под влиянием множества факторов язык портится, обогащается или и то и другое одновременно?
— Язык не меняется без нашего участия. Поскольку мы его носители, у нас есть возможность выбрать тот или иной вариант. Можно говорить о том, что сейчас в нашу речь приходит очень много заимствованных элементов, в первую очередь из английского языка. Не всегда это оправдано. К примеру, слово «шопиться» совершенно не несет никакой новой мысли, не называет новую технологию. Какая необходимость в этом замещении, если у нас есть слово «покупать»?.. Есть ряд заимствованных слов, которые нас запутывают. Я бы не приветствовала их в русском языке.
Вообще, как известно, человек хорошо себя чувствует, когда он «в своей тарелке». Только соблюдая нормы своей культуры, можно стать успешным. А мы порой используем слова, в которые вкладываем совершенно другие значения. Самая большая проблема связана, наверное, даже не с языком, а с тем, что мы начинаем подстраиваться под культуру чужую. В итоге многое в картине мира переворачивается с ног на голову.
Например, у нас всегда было на первом месте понятие «добрый». Это не только добрый молодец, большой и красивый, это и человек, который готов поделиться, готов что-то отдать... А сейчас у нас как доброго, готового поделиться человека называют?
— Лох?
— Да, и это явно негативная оценка. Почему у нас появились стилисты вместо парикмахеров, менеджеры по клинингу вместо уборщиц? Потому что присутствует какое-то стеснение, мы пытаемся нарастить корону там, где ее нет, — приукрасить, улучшить, а по сути-то — обмануть. Причем самих себя.
В нашем языке потрясающая вариативность! Иностранцы постоянно по этому поводу переживают, а мы часто не замечаем. Именно вариативность дает нам возможность все свои ощущения, все нюансы передать.
У нас великолепный язык! Сегодня очень многие иностранцы пытаются выучить его хотя бы для того, чтобы в оригинале прочитать Достоевского, понять вот эту нашу загадочную русскую душу. Так что у каждого есть выбор. Просто… кто-то довольствуется лапшой быстрого приготовления, а кто-то хочет дегустировать блюда молекулярной кухни. И с мозгом наши языковые установки напрямую связаны, поскольку язык — это инструмент развития. Если человек использует примитивную лексику, никакого развития не происходит. Нет понимания своего места в мире. Нет вообще понимания мира и передачи культурного кода своим детям.
Есть зоны с повышенной речевой ответственностью и профессии, которые не являются, так скажем, коммуникативными. Но для того чтобы как-то действовать, мы все равно должны все продумать. Слова дают возможность прокрутить все в голове заранее, выстроить какие-то логические цепочки. Но если у меня слов нет, я беспомощна, потому что нет инструмента.
Дети, которые сидят в телефонах, — это тоже очень серьезная проблема, потому что прокрутка — скроллинг так называемый — забивает мозг. Он устает от этих бесконечных мельканий, но ничего не остается… Что в результате? Очень много сейчас роликов блогеры размещают, в которых задают какие-то элементарные вопросы, а молодежь не может на них ответить…
— Страшно?
— Да, это страшно. Какая у них картина мира в головах? А ведь многие из этих молодых людей уже родители...
Перед кем закроют двери?
— За чем будущее? Нормативная эмоциональная лексика когда-нибудь будет в цене?
— Думаю, да. Наверное, нам нужно оттолкнуться от какого-то дна… Я очень надеюсь, что будет возрастать ценность образования и, в частности, ценность его гуманитарной составляющей. Это важно и для «лириков», и для «физиков». Сейчас очень быстро развивается робототехника, другие инженерные направления. Все эти достижения нуждаются в осмыслении, возможно, в постановке каких-то определенных барьеров. Что вообще стоит изобретать?.. Это уже задача гуманитариев.
Ключевой должна быть идея всесторонне развитой личности, которая хорошо владеет языком, следовательно, четко контролирует свое сознание. Собственно, именно этим мы и отличаемся от роботизированных систем, которые уже пытаются нас потеснить.
Вот смотрите — нам говорили, что роботы начнут выполнять тяжелую работу. Но пока они пишут стихи, песни, курсовые работы за студентов... То есть они как раз пытаются нас заменить именно в творчестве. А замена в таких моментах — это и есть навязывание своей картины мира. Точнее, псевдокартины. Я очень надеюсь, что у роботов пока своей сформировавшейся картины мира нет, как нет и собственной культуры.
— Но и мы свои позиции человеческие, надеюсь, все-таки не сдадим?
— И я очень надеюсь. Вообще, в языке есть свои законы, и я должна сказать, что язык наш довольно устойчив, он не разрушится. Тем не менее мне бы хотелось призвать всех, чтобы следили за языком, потому что процесс разрушения, хоть и постепенно, но все же идет. И принижается картина мира.
Кстати, вот в «Базарго» ни одного приличного названия для женщины нет. Зато есть огромный перечень, категоризация всевозможных веществ, которыми можно одурманить голову. Можете себе представить картину мира подростков-люмпенов? Конечно, язык фиксирует все, что происходит в обществе.
— А нужно ли защищать русский язык?
— Я убеждена, что нужно. Нужно подбирать аналоги для некоторых слов иностранных, хотя бы просто для того, чтобы мы не теряли связь между поколениями и чтобы могли разговаривать на одном языке. Сейчас ведь бывают случаи, когда бабушки не понимают внуков, а внуки не понимают бабушек. Такой разрыв ни к чему хорошему не приведет. Это первое. Второе — язык нужно охранять от излишних неправильных вариантов. Все-таки нужна норма, и она должна быть кодифицирована, то есть закреплена в словарях. А еще должны быть четкие разграничения между литературным языком, на котором мы разговариваем, и всеми другими вариантами, к которым относятся жаргон, просторечие и диалект.
Я убеждена, что уровень развития и положение в обществе человека зависят от него самого. Происходит расслоение общества на тех, кто ценит слово, владеет речью, любит русский язык, и тех, кто использует родной язык абы как. В первой группе люди самодостаточные, которые всегда будут наверху. А для остальных при всех возможных амбициях, к сожалению, будут закрыты многие двери. Не владея языком, человек просто не сможет решать поставленные задачи и достигать высоких результатов.
— В следующем учебном году во всех вузах России появится обязательный курс «Русский язык как государственный». Своевременная мера?
— Смотря что в этот курс включат. Сейчас дисциплина «русский язык и культура речи» в какой-то степени дублирует школьную программу. В идеале нужно выстраивать логичную систему включения человека в родной язык, а через язык — в родную культуру.
Принадлежность человека к этнической группе, к социальной среде мы определяем по его речи. Именно язык отражает систему ценностей, образ жизни и неразрывно связан с национальной идентичностью. Он структурирует картину мира и формирует коллективную память. Очень важно для сохранения нашей страны, чтобы каждый нес ответственность за свои слова, любил и берег свою культуру, свой язык. Потому что, по сути, это главное. Это тот стержень, который нас удерживает вместе. И другого пути у нас нет.
Татьяна СТРОГАНОВА, «Аргументы недели»
Фото автора