Рубрика «Открытый вопрос»

Понятие «ученый» подразумевает не только высокий интеллект, но и упрямство, умение смеяться над собой, готовность годами биться над задачей, которую все вокруг считают чудачеством. Не исключено, что будущий нобелевский лауреат прямо сейчас точит деталь на челябинском заводе или изучает пестики и тычинки в природной лаборатории Ильменского заповедника. И, возможно, невдомек этому увлеченному человеку, что можно сначала получить Шнобелевскую премию за бесполезные исследования и никому не нужные выводы, а через несколько лет — Нобелевку, венчающую гениальное решение.
Нобелевская и Шнобелевская премии — не просто полярные награды за серьезность и абсурд. Это две стороны одной медали, которые наглядно показывают, что судьба любого изобретения зависит не от формул, а от случая, харизмы ученого и готовности общества принять странное.
Игорь Клебанов, будучи физиком и математиком, глубоко погруженным в историю науки, знает, кому покоряется научный олимп, зачем нужны ученым абсурдные эксперименты, почему мертвая форель плывет против течения, как заставить лягушку левитировать и что делать с суровыми уральскими комарами. Беседуем об открытиях, важных и забавных, и о судьбах лауреатов премий — Нобелевской и Шнобелевской.
Справка «АН»
Игорь Клебанов — энциклопедист, популяризатор науки, специалист в сфере прикладной математики и матфизики, эксперт по разработке математических моделей в области механики сплошных сред. Окончил с отличием физический факультет Челябинского государственного педагогического института. Кандидат физико-математических наук работал в ведущих челябинских вузах, где сформировались его научные интересы и были получены наиболее значимые научные результаты. Автор 40 статей, опубликованных в высокорейтинговых научных журналах.
Желательно жить долго
— В основе многих открытий — ошибка. Но иногда ведь и открытия бывают ошибочными. Даже те, за которые были получены Нобелевские премии...
— Да, случайные ошибки порой приводили к фундаментальным научным открытиям. Пенициллин, спасший человечество от многих болезней, — первое, что приходит в голову. Но все же чаще открытие делается на основе анализа хорошо проверенных фактов и, собственно говоря, поэтому является незыблемым. И да, в истории науки были удостоенные Нобелевской премии открытия, которые не выдержали проверку временем. Дело в том, что наука не стоит на месте. Спустя годы, то, что считалось верным, может быть опровергнуто. И это абсолютно нормальный ход научного процесса. Всегда нужно быть готовым к этому. Другое дело, когда опровергается открытие нобелевского лауреата...
— Что-то происходит после опровержения? Или нобелиаты неприкасаемы?
— Они неприкасаемы в том смысле, что не существует процедуры отзыва Нобелевской премии. Не знаю уж, к сожалению или к счастью. Поэтому отобрать у человека Нобелевку никто не может. В любом случае это малоприятная, щекотливая ситуация в первую очередь для самого нобелиата. И как он это перенесет, зависит от характера, от человеческих качеств.
Статистика показывает, что большая часть ошибочных открытий была сделана в области физиологии и медицины. Это тоже понятно. Исследования направлены на то, чтобы избавить человечество от опасных болезней, от страданий. Поэтому иногда результаты внедрялись преждевременно и, собственно говоря, приносили не пользу, а вред.
Например, в 1949 году Нобелевская премия в области медицины была присуждена португальскому психиатру Антониу Эгаш Монишу. Его наградили за открытие терапевтического воздействия лейкотомии при некоторых психических заболеваниях. Оказалось, что метод был не только неэффективным, но и крайне вредным. Симптомы психического расстройства действительно исчезали, но со временем у пациентов появлялись не менее тяжелые неврологические расстройства.
— Меняются ли критерии доказательств? Если не брать во внимание политические предпочтения, что сегодня в первую очередь учитывает Нобелевский комитет?
— Этот аспект трудно не брать во внимание. К сожалению, политические предпочтения часто имеют место. Ну а главный критерий доказательности не меняется. Надо, чтобы результаты были подтверждены другими научными группами, если речь идет об экспериментальной работе.
— Может ли простой уральский аспирант пробиться на нобелевский олимп?
— Конечно. От открытия никто не застрахован (смеется). К слову, сравнительно недавно повезло представителю уральской научной школы Константину Новоселову, который жил в Нижнем Тагиле. В 2010 году вместе со своим научным руководителем Андреем Геймом молодой ученый получил Нобелевскую премию за новаторские эксперименты по исследованию двумерного материала — графена.
Но, вообще, как правило, путь к лауреатству очень долог. Возьмем для примера явление сверхтекучести жидкого гелия. Это открытие сделал Петр Капица в 1938 году, а Нобелевскую премию ученый получил 40 лет спустя. Требуется тщательная проверка результатов, многолетняя апробация... Так что желательно жить долго…
— Уральский регион исторически пропитан инженерной культурой. Его жителям близка тема внедрения открытий в реальное производство. Прагматизм, стойкость, оптимизм и самоирония — важные составляющие региональной идентичности. Шнобелевская премия с ее девизом: «Сначала заставить смеяться, а потом — задуматься» совпадает с этим менталитетом? Вы знакомы с серьезными уральскими учеными, готовыми тратить время на абсурд?
— Да, вы правы, эта тема и мне близка. Уральцы — люди прагматичные, не случайно в нашем регионе в большей степени развивается наука прикладная, чем фундаментальная. Уральская промышленность приучила мыслить масштабно. Можно вспомнить Павла Аносова — великого русского металлурга, раскрывшего секрет булатной стали на Урале. Его исследования и изобретения не просто опередили свое время, но и заложили фундамент для многих современных металлургических процессов, несмотря на то, что его достижения долгое время оспаривались европейскими школами.
А шнобелевские исследования позволяют замечать незначительное и странное... До недавнего времени я занимался исключительно фундаментальной наукой, соответственно, и общался с представителями этой науки — физиками и математиками, которых в Челябинске не так уж и много. Это люди высококвалифицированные, талантливые. Не встречал ни одного ученого, который бы стремился стать лауреатом Шнобелевки.

Комичный результат
— Серьезные ученые боятся Шнобелевской премии? Или же награда за бесполезные исследования и курьезные выводы открывает путь статьям в рецензируемые журналы?
— Вы знаете, вообще, Шнобелевской премии, я думаю, боятся как раз только ученые несерьезные. Как сказано в положении, она вручается не за глупости, а все-таки за научные результаты. Да, эти результаты могут не иметь научной ценности, но там есть оригинальный подход и постановка цели, которые впоследствии могут привести к решению серьезных задач. Так что это вполне достойная награда, которую ученый должен воспринять с юмором и ни в коем случае не считать, что это какое-то позорное клеймо.
Окончание следует.
Татьяна СТРОГАНОВА, «Аргументы недели»