
Для большинства из нас парадокс — досадный сбой логики, а для челябинского ученого и поэта это — надежный компас. В эпоху, когда наука требует узкой специализации, а поэзия — обнаженного нерва, этот человек живет на границе двух миров. Он может часами объяснять природу темной материи и с той же математической точностью разбирать метафору Бродского. Он умеет описывать пространство, где искривляется время, не уравнениями Эйнштейна, а ритмом пятистопного ямба.
Его рабочий стол завален одновременно формулами квантовой механики и черновиками стихов. Для него Большой адронный коллайдер и белый лист бумаги — инструменты для исследования одной и той же тайны: почему мир, подчиняющийся железным законам, так упорно отказывается быть предсказуемым?
Михаил Стригин — бизнесмен и директор крупной строительной компании, отмечающей свое 30-летие. А еще он физик, который стремится постичь природу гравитационных волн, и поэт, который слышит их шум в тишине. Он уже привык к тому, что факт легко превращается в экзистенциальную ловушку, а бытовая случайность объясняется строгим законом теории вероятностей. Для него парадокс — это не ошибка системы, а единственный способ заставить Вселенную заговорить.
Мы привыкли делить мир на физиков и лириков, на строгую логику и хаос искусства, на объективные научные законы и субъективные загадки человеческой души. Но что, если это разделение — главная иллюзия нашего разума? Что делать с полотном реальности, которая соткана из противоречий? Беседуем о парадоксах. В жизни, в науке и в творчестве.
Справка «АН»
Михаил Стригин — выпускник ЮУрГУ, кандидат физико-математических наук, магистр философии. Заведующий кафедрой «алгебраические структуры пространства-времени, алгебродинамики полей и частиц» Института исследований природы времени имени А.П. Левича. Член Союза писателей России. Учредитель и член жюри ряда литературных проектов. Организатор и ведущий литературного кафе «Жеваго». Автор научной книги «Метафора — шифр бытия», научной монографии «Топология социального, или Диаграммы метафизики мышления», ряда сборников поэзии, прозы, а также множества философских научных работ и эссе, опубликованных в различных научных и литературных журналах. Дважды лауреат Челябинского областного литературного конкурса «Прекрасен наш союз».
— Был в вашей жизни момент, когда минус на минус дал не просто плюс, а новую физическую реальность?
— Самый простой пример… это когда опоздал на последний экзамен в физтех. Я кардинально сменил судьбу, оказавшись в Челябинске, который стал моим любимым городом. И так очень часто. Тяну до последнего, чтобы судьба сама решила за меня — направо или налево. И, как мне кажется, это работает.
— Наука пытается объяснить, как устроен мир, но почти никогда не отвечает на вопрос «зачем»… Чем глубже мы понимаем механизмы Вселенной, тем острее встает вопрос о смысле?
— Ответ я дал уже давно в книге «Топология социального». Человек — ускоритель, катализатор эволюции. В этом мой антропный принцип. Могу сказать иначе. Вся эволюция жизни — это борьба стратегий. И чем сложнее человек, тем он более устойчив и готов решать различные жизненные проблемы. Например, если отвлечься от этической стороны, можно сказать, что базовый принцип Иисуса — прощение — приводит к более сложной и, значит, более выигрышной стратегии. Если вы прощаете, то оказываетесь выше, убираете напряжение и одновременно делаете врага другом в некотором смысле. Даже больше чем другом. А чем больше друзей, тем больше возможностей. Впрочем, это уже банальность.

Верное слово
— Стихотворный шедевр — идеальный кристалл. Но рождается он, как правило, из перечеркнутых черновиков. Какой творческий метод вы используете? Отсекаете лишнее или всякий раз ищете единственно верное слово… в пустоте?
— Все стихи рождаются абсолютно по-разному. Например, это стихотворение родилось из случайно возникшей рифмы «Бродский — плоский».
Он не был, как иероглиф, плоский,
Скорее — ожерелье линий.
Под светом канделябров Бродский
Взирал, как отдыхает Плиний…
Большинство стихов рождается из первой строки, задающей помимо смысла и ритм. Хотя… у меня есть стихотворение «Модель», которое выросло «из середины» с таким началом:
Вот тень метнулась из-за штор —
Стандарта изваяние.
Толпа привстала, чтоб в упор
Вбирать очарование.
— Рифма и ритм — строгие, почти математические ограничения. Но почему эти «кандалы» не сковывают мысль, а ее освобождают?
— У меня есть научная статья «Волновая природа поэзии». Там я писал, соглашаясь с Лотманом, что рифмы подобно волноводам удерживают поток сознания. Они выполняют диалектическую функцию. Что-то типа игры в пинг-понг. Рифма отражает текст в нужном направлении.
Можно по-разному относиться к челябинскому поэту Виталию Кальпиди, но мне запомнилась его гениальная фраза. Хотя… может, конечно, он ее и стырил где-нибудь (смеется). Верлибр мы пишем в одиночестве, а рифмованный текст — с Богом. Поэт намекал на помощь Бога в обнаружении рифмы. И со мною такое случается.
— Вы готовы сломать ритм, чтобы спасти смысл?
— Я нечасто ломаю ритм. Но, конечно, это всегда оправдано смыслом. Ломаю, чтобы обратить на что-то внимание.
— А книгу свою готовы сжечь. Как Гоголь…
— А я и сжег. У меня их около десяти. Штук пять поэтических, две прозаические, две философские… Учитель по поэзии в свое время сказал по поводу первой моей книги стихов следующее: «Надо сжечь! Чтобы не компрометировать потом себя в будущем…» Экземпляров двести спалил. Но что-то осталось. Эта книга детям друзей, к слову, очень нравится.
— А если бы кому-то из ваших четверых детей пришлось объяснять суть квантовой механики, вы бы призвали на помощь формулы или… сказку?
— Принцип суперпозиции в сказке используется на раз-два. «По щучьему веленью, по моему хотенью...» И более того, одновременно эта строка поясняет неправильность современной односторонней дарвиновской парадигмы, где все изменения определяются только внешними воздействиями. НЕТ! Образно выражаясь, эволюция жизни — это результат скрещивания внутреннего желания (в соответствии с теорией Ламарка) и внешних обстоятельств (по Дарвину).
— В общем… мы с детьми ничего не поняли. (Смеюсь.) Ну а какой главный воспитательный принцип применяете?
— Главный принцип — дать свободу, при этом показав ограничения. Я сам, к слову, как говорят близкие, очень системен, хотя везде систему нарушаю. Мне никто в детстве не диктовал, чем заниматься. Сам выбирал секции спортивные, кстати, стал КМС по спортивному ориентированию. Я сам выбрал физику и решил, что буду двигаться в этом направлении.
…Конечно, хочется верить, что все-таки как-то и наши личностные качества в воспитании участвуют. Нужно ли применять принцип свободы ко всем детям? Трудно сказать, потому что многие так до конца жизни и не поняли, кто они. И здесь возникает сложный момент. Те, кто занимаются не своим делом, идут заполнять первый уровень ада, по Данте.
— А вы-то все-таки больше кто? Бизнесмен, поэт, писатель или ученый?
— Ну в равных долях, наверное. Самый ценный ресурс любого человека — время. А оно во всех этих структурах течет по-разному. В поэзии — очень быстро, в бизнесе — медленнее, в прозе, может быть, еще медленнее. При этом все одновременно случается, переключение циклов какое-то внутреннее происходит. Это как шкаф с кучей вещей. Ты то одно вытаскиваешь, то другое. Но я не самая многоярусная личность. Есть удивительные примеры. Губернатор, к примеру. С утра какие-нибудь сельскохозяйственные дела, в обед — строительные, встречи бесконечные, ответственные переговоры… Во всем же нужно разбираться, чтобы принимать мудрые решения.

Между знанием и чудом
— Эликсир из формул и метафор... какой он на вкус? Что дает его регулярное употребление?
— Оно дает состояние эйфории, ощущение прямого диалога с Богом. Но я бы все-таки разделял эликсиры — поэтический и научный. Первый воздействует сильно и быстро, у второго эффект растянутый и, может, менее интенсивный. Впрочем… иногда все наоборот.
— Что делает литературное произведение живым?
— Вся современная физика построена на теории симметрий и теории групп. Например, закон сохранения энергии следует из симметрии трансляций во времени. Если я завтра уроню шарик, то он будет падать так же, как сегодня. Это теорема Нётер. Так вот, жизнь — это нарушение симметрии. Лицу придает шарм именно родинка или шрам. В литературе то же самое. Интересная рифма, кстати, «шарм-шрам».
— Какая строчка из вашего стихотворного багажа пугает вас как ученого?
— Рваные хлопья упавшего неба Вдоль одиночества Бога лежат...
— Вдохновение — это чудо или закономерность?
— Я верю в Бога, поэтому у меня все просто. Первое, конечно.
— А где грань, на которой заканчивается знание и начинается чудо?
— Если представить шар знания, то его поверхность — это как раз граница. Поэты-ученые выходят за ее пределы. Чудо в сложении хаоса в форму. Это как с пазлами. Чем дальше, тем чудеснее.
— Существует ли, на ваш взгляд, предел познаваемости? И здесь ведь парадокс: чем совершеннее инструменты ученых, тем больше новых, еще более странных вопросов появляется…
— Я не скажу ничего нового. Опять же используя метафору «сфера познания», можно сказать, что ее поверхность с увеличением радиуса растет. Поэтому чем я больше знаю, тем отчетливее понимаю, что и незнаемого становится больше. Но… Если мы научимся взаимодействовать со временем, сможем работать и с прошлым, и с будущим, — а я пытаюсь с этим разобраться, — то картина кардинально изменится. Мы будем видеть сферу и изнутри, и снаружи.
— …Вы уже начали жалеть о том, как ответили на мои вопросы?
— Жалеть бессмысленно. Как показали XX век и квантовая механика, мир находится в суперпозиции. Как и каждый из нас. Я могу ответить в один момент так, а в другой момент по-другому в зависимости от того, как моя волновая функция редуцируется.
— Скажите, пожалуйста, напоследок… Бывают невлюбленные поэты?
— Они все должны быть любопытными и влюбленными в жизнь. Хотя «жизни» у каждого разные. У кого-то это женщина (или мужчина), у кого-то — просто цветок. Как, например, у Пруста, который мог описывать какую-то мелочь на пятидесяти страницах. Поэты — это семантические разведчики. Рисковые люди.
— А ученые… какие люди?
— Все настоящие ученые — поэты. Просто они могут об этом не догадываться.
Татьяна СТРОГАНОВА, «Аргументы недели»
Фото из личного архива Михаила Стригина