Из шести оставшихся в живых журналистов-фронтовиков на встречу смогли прийти только трое. С сопровождающими. Одного участника войны — своего 89-летнего друга Николая Николаевича Чарикова, прошедшего пекло Синявинских высот, — сама привела под ручку. Он уже давно почти ничего не слышит, но ежедневно прочитывает всю свежую прессу — интереснейший человек! Он ждал этого мероприятия целый год. В прошлом году 5 мая (День печати по старому стилю — святая дата для ветеранов-журналистов) из-за проблем со здоровьем на встречу прийти не смог и очень страдал из-за этого. Ничто не посмело испортить нам праздник. Даже пьяный ублюдок-сосед, ни с того ни с сего принявшийся ломиться в дверь к Николаю Николаевичу в тот момент, когда я помогала ему одеваться.
...Мы потихонечку шли по городу, и я видела, как смотрят на моего спутника прохожие. Эти взгляды выражали массу чувств. В первую очередь — признательность и внутренний восторг. Не каждый день нынче встретишь на улице настоящего Победителя.
Я точно знаю: истинная ценность в жизни — живое человеческое общение. Истинная ценность — посидеть рядом с фронтовиком и порасспрашивать про войну: «А как на самом деле там все было?» Потомки будут нам завидовать. Время неумолимо лишит их этого счастья. Ведь когда-то, увы, будут чествовать последнего ветерана Великой Отечественной. А потом... Потом останется только память. О светлом и чем-то таком великом, которое было принято считать национальной идеей.
— ...Еще каких-нибудь несколько лет, а что дальше? — прервал мои мысли риторическим вопросом коллега на чествовании ветеранов, оглядывая их изрядно поредевшие ряды. От того, что мысли наши совпали, как-то сразу стало не по себе, и холодок пробежал по спине.
— Это вы о национальной идее?
— О национальной самоидентификации для начала...
Собственно, и то, и другое стоит этого холодка. Что может объединить нас, таких разных и таких своеобразных в такой большой и не всегда предсказуемой стране? Неужели только война или другая глобальная трагедия, упаси Господи? А что-нибудь хорошее никак не может объединить нас, таких разных, своеобразных, гипотетически жаждущих объединиться, но практически разъединяющихся по всякому пустяковому случаю?
Татьяна Строганова.
Фото автора